USD 352.70 333.00
RUB 5.30 5.15
EUR 391.00 380.20
Валюта бирж
USD/KZT
338.83
+0.006%
EUR/KZT
382.17
+0.010%
RUB/KZT
5.23
+0.008%
EUR/USD
1.13
+0.000%
EUR/CHF
1.09
+0.000%
EUR/JPY
113.15
+0.000%
GBP/USD
1.32
+0.000%
USD/CHF
0.97
+0.000%
USD/JPY
100.45
+0.000%
USD/KZT EUR/KZT RUB/KZT
338.83 382.17 5.23
+0.006% +0.010% +0.008%
Рынки
Нефть Brent
49.01
-0.019%
Нефть WTI
46.7
-0.030%
Золото
1328.7
-0.013%
Серебро
15.16
-0.005%
Платина
979
+0.015%
Никель
103.06
-0.027%
Алюминий
1600.25
-0.007%
Пшеница
426
-0.004%
Зерно
364.5
-0.006%
Жилье Алматы
1099
+0.009%
Жилье Астана
1010
+0.021%
Нефть Brent Нефть WTI Золото
49.01 46.7 1328.7
-0.019% -0.030% -0.013%
Индексы
KASE
1096.93
+0.002%
Dow Jones
18481.5
-0.004%
Nasdaq
5217.69
-0.008%
FTSE 100
6835.78
-0.005%
S&P 500
2175.44
-0.005%
MICEX
1981.1
-0.004%
RTS
957.01
-0.016%
DAX
10624
+0.003%
CAC 40
4435.08
+0.003%
Hang Seng
22807.1
-0.008%
Nikkei 225
16597.3
+0.006%
SCI300
3329.86
-0.004%
Ibovespa
57717.9
-0.005%
BSE Sensex
28059.9
+0.002%
FTSE/JSE
53562.8
+0.011%
KASE Dow Jones Nasdaq
1096.93 18481.5 5217.69
+0.002% -0.004% -0.008%

Жомарт Ертаев: «Когда я говорю, что мы можем построить казахстанскую банковскую модель по образу Швейцарии, я говорю это вполне серьезно»

30.05.2013 18:45   1883   0 Автор: Юрий ВАЛИКОВ

Президент Евразийского центра финансового консалтинга Жомарт Ертаев рассказал «Къ», что требования «Базеля-3» казахстанские банки будут проецировать на своих заемщиков, что может затруднить финансирование инновационных проектов, которые сейчас нужны стране. Недавние события на Кипре и антилиберальные настроения в Европе уже спровоцировали отток капиталов в Казахстан, где деньги могут работать на экономику страны и просто находиться в тихой гавани. В РК сохраняется банковская тайна, планомерно повышается устойчивость системы через реформы и тот же «Базель-3», да и за время существования банковской системы в нашей стране ни один вкладчик системообразующих банков не пострадал.

– Сейчас на финансовом рынке наблюдается целый комплекс перестановок и реформ: в банках, на пенсионном рынке, в брокерском сегменте. Самая обсуждаемая – пенсионная реформа. Как считаете, что в действительности стало ее причиной?

– Что касается объявленных пенсионных реформ, то сейчас, в ходе бурного публичного обсуждения, выясняется, что их инициаторы изначально не все правильно просчитали и не все предусмотрели. К примеру, до сих пор не выработан окончательный механизм объединения всех фондов в ЕНПФ. Поэтому разумнее дождаться конкретики от реформаторов и только потом начинать либо одобрять, либо критиковать, но уже аргументировано. 

Есть радикальные комментаторы, и их немало, которые заявляют: власть, признав необходимость реформ, признала провальной и всю пенсионную систему в том виде, в котором она была задумана, создана и сейчас существует. Я с ними не согласен. Если бы с созданием ЕНПФ шла речь о возврате к солидарной системе, тогда и впрямь все предыдущие усилия государства по обеспечению достойной старости своим гражданам можно считать провальными. Но ведь накопительная система сохраняется! Да, жизнь показала, что ей нужна модернизация. А как иначе, если за 22 года независимости в стране так и не развился фондовый рынок? Это и есть ключевая причина слияния НПФ. Найдутся те, кто скажет: и здесь виновато государство, ибо именно оно должно было расшевелить биржу. Но поймите, фондовый рынок – это не лошадь, а телега. Алгоритм эволюции здесь такой: с развитием капитализма появляются качественные эмитенты, они начинают предлагать рынку ценные бумаги, и уже эти предложения порождают спрос. Попытка искусственного создания Регионального финансового центра в Алматы, чтобы потом наполнить его эмитентами, потерпела фиаско. Ведь сначала должно быть содержание, а затем – форма, в которую это содержание следует направить.

Мне кажется, нынешняя пенсионная реформа – это тот случай, когда власть впервые за много лет разглядела риски, публично признала их и решила принять превентивные меры по их устранению. Это обнадеживает, потому что раньше государство, как правило, действовало реактивно, проводя работу над ошибками постфактум, когда риски уже материализовались. Так было, например, в случае с банковским кризисом. В тучные годы и Нацбанк, и некоторые профучастники, включая меня, предупреждали о чрезмерности внешних заимствований наших БВУ. Но никто не прислушался и не отреагировал своевременно. В итоге спасение ряда банков обошлось гораздо дороже, чем могло бы быть. И тот факт, что сейчас власть решила пойти на непопулярные меры в пенсионной системе, признав, что там не все так хорошо и в дальнейшем возможная цена ошибки может возрасти в десятки раз,– такая практика достойна уважения. Очевидно, что в создании ЕНПФ есть однозначная негативная составляющая – потеря массы рабочих мест. Конечно, жалко этих людей, но это все же не аргумент, когда на другой чаше весов находятся интересы миллионов вкладчиков. И лучше сейчас пожертвовать меньшим, чтобы потом не потерять большее. 

Проблемы в НПФ существовали всегда, и руководители пенсионных фондов о них прекрасно знают. Они неоднократно заявляли, что в стране недостаточно развит фондовый рынок и мало качественных эмитентов, за счет которых можно было бы улучшить доходность. В таких условиях передача НПФ в руки государства – правильное решение, тем более что забота о пожилых гражданах является прямой социальной функцией власти. Те, кто утверждают, что создание ЕНПФ лишает налогоплательщиков права выбора, – лукавят. Это при размещении денег на депозит людям нужен выбор: по процентам, срокам, вариантам выплаты вознаграждения. Пенсионные же отчисления носят обязательный, а не добровольный характер, да и право собственности на них наступает лишь по достижению определенного возраста и лишь частично. 

Особняком в ряду реформаторских инициатив стоит повышение пенсионного возраста для женщин. Что до меня, то логику принятия этого решения я понимаю, но само решение – не принимаю. 

– Следующий сегмент – брокерские компании. Повышение требований регулятора к их капиталу вызвало сжатие рынка?

– Легче всего сейчас обвинить регулятора, что он вроде как взял и ликвидировал этот рынок. Но на такое обвинение, коль уж оно выражено в столь категоричной форме, есть не менее категоричный ответ: как можно «убить» то, чего нет? Ведь еще до объявления регулятора об ужесточении требований ряд игроков начал добровольно сдавать свои брокерские лицензии. И все потому, что мало качественных эмитентов. А из тех, что были раньше, множество допустили дефолт по ценным бумагам.

– Теперь о банках. По-Вашему, идея создать единый процессинговый центр (ЕПЦ) и объединить банкоматные сети не является частью упомянутого тренда централизации всего и вся?

– Никаких признаков централизации в банковской системе я не вижу. Зато, опять же, вижу излишнее политиканство: дескать, теперь и банки заберите и объедините. Наоборот, сейчас государство пытается выйти из капитала фининститутов, национализированных во время кризиса. В результате госучастие в банковском секторе будет сведено к минимуму. 

Что касается объединения сетей банкоматов. Услышав об этой идее, я как банкир с 18-летним стажем воспринял ее положительно, ведь декларировалось снижение комиссий для потребителя. Но в определенной среде общества этот вопрос стал раздуваться в негативном свете: его перевели в политичес-кую плоскость, посыпались обвинения в ущемлении либеральных ценностей. Я не могу понять этой нездоровой истерии. Давайте дождемся конечного решения о том, как будет функционировать ЕПЦ, как будет воплощена эта идея на практике. Если будет единая сеть банкоматов, принадлежащая государству, которая будет существовать параллельно с имеющейся сетью банкоматов частных банков, то открываются два варианта сотрудничества. Первый: создается АО, банк со своим парком банкоматов входит в состав этого АО и получает соответствующую долю. В этом АО синхронизируются тарифы, предположительно в сторону уменьшения. За банками сохраняется право выхода из этого АО. А чтобы у банков был стимул вступать в это АО, государство должно предложить более низкие тарифы, и тогда не вступившим будет сложно конкурировать со вступившими. Второй вариант: подписывается некое картельное соглашение, и в его рамках все банки синхронизируют тарифы опять же в сторону уменьшения. При этом варианте у нас не будет таких анекдотических ситуаций, когда возле множества банкоматов люди ищут логотип своего банка – как сейчас, либо когда будет один банкомат с очередью из множества людей – что не исключено при неграмотном создании ЕПЦ. В Нацбанке ведь абсолютно правы, когда говорят о целесообразности сокращения числа банкоматов в одной точке и переносе их в места, где они больше нужны. 

– Почему же раньше не договорились об этом?

– В силу исторического антагонизма между акционерами отдельных казахстанских банков. Есть ведь пример Украины, где банки, пусть и не все, без участия государства ударили по рукам и создали единую сеть банкоматов. Так что идея разумная, но как она будет воплощена у нас – гадать не возьмусь. Если реализуют правильно, всем будет хорошо. 

– Вернемся к разговору о превентивных мерах, только теперь уже в отношении банков. Сейчас регулятор все ближе подводит БВУ к третьему «Базелю». Насколько эти меры своевременны и нужны рынку?

– На мой взгляд, данная ситуация из разряда, когда, обжегшись на молоке, дуют на воду. Но поскольку переход на «Базель-3» неизбежен и не обсуждается, для нас важно осуществить его максимально безболезненно. С точки зрения влияния на экономику в целом «Базель-3» – это классическая палка о двух концах, где на одном конце находятся кредитные организации, а на другом – компании нефинансового сектора, потенциальные заемщики. Подразумевается, что от роста требований к банкам вырастет их надежность и прозрачность, что приведет к общему оздоровлению банковской системы, повышению ее конкурентоспособности и устойчивости перед глобальными кризисами. Другой вопрос: готовы ли клиенты банков к такому переходу. Нужно отдавать себе отчет в том, что банки будут зеркально проецировать требования «Базеля-3» на своих заемщиков, требуя от них все более качественных залогов, большего покрытия по кредитам. Соответственно, может ухудшиться и без того непростая ситуация с финансированием инновационных проектов и стартапов.

Выдавая кредиты, банки не столько продают деньги, сколько покупают риски. В частности, риски реального сектора экономики Казахстана. Поэтому, на мой взгляд, в вопросе ужесточения требований нужно действовать предельно осмотрительно. Нельзя забывать о влиянии на бизнес интеграционных процессов. Мы состоим в Таможенном союзе, не за горами создание ЕЭП, поэтому было бы логично, если бы требования к казахстанским банкам синхронизировали с российскими, которые гораздо мягче. От этого, конечно, и проблем с банками в России больше, но и конкуренция у них выше. 

Кстати, сразу хочу возразить тем людям, которые пугают нас экспансией российских банков. Наоборот, рост конкуренции пойдет на пользу нашей стране. Во-первых, это выгодно потребителям. Во-вторых, это выгодно местным банкам, поскольку подстегнет их к прогрессу, к освоению передовых технологий. В-третьих, средства российских банков потекут в реальный сектор экономики РК, за счет чего будет создаваться добавочная стоимость и появятся новые рабочие места. Это реальные, очевидные плюсы, в отличие от раздуваемых опасений, которые, возможно, являются своего рода лозунгом для ряда политиков, пытающихся водрузить «китайскую стену» между бизнесом и обществом. 

– Насколько, на Ваш взгляд, реальный сектор готов к ужесточению требований через внедрение «Базеля-3» в банках РК?

– Уже существующие предприятия, в принципе, готовы. Но перед Казахстаном стоит жизненно важная задача – диверсификация экономики. И новые производства, создать которые только предстоит, не готовы к ужесточению требований. В частном секторе нет такого избытка денег, чтобы инвесторы за свой счет строили заводы. Качественные залоги тоже есть не у всех. И если Нацбанк сейчас делает выбор в пользу устойчивости банковской системы, бизнес не должен обвинять банкиров в том, что мы выдвигаем завышенные требования к проектам.

– И как же здесь найти золотую середину?

– Для этого было бы полезно вернуться к докризисному качеству диалога между бизнесом и властью. Сейчас такой диалог происходит, как правило, в директивных тонах. Мы понимаем: государство так поступает, ибо потратило значительные суммы на поддержку бизнеса. Но эту парадигму «ментор – послушник» все-таки пора менять, нужно культивировать партнерство. Судя по деятельности НЭП «Атамекен», видно: понимание этого «наверху» есть, власть готова прислушиваться к голосу бизнеса. Государство, а с ним и народ не должны видеть в бизнесменах врагов, надо избавляться от этого вредного стереотипа. Мы не нэпманы, мы такие же граждане своей страны. Мы понимаем инициативы регулятора, их направленность на благо экономики. И если не все из этих инициатив мы приветствуем – это не потому, что мы стремимся исключительно набить себе карманы. Мы тоже ратуем за общественное благо, за то, чтобы нас окружали счастливые и богатые сограждане. Никто из нас не хочет самоутверждаться за счет дорогих машин на фоне «хрущевок». 

– Какие секторы сейчас больше всего нуждаются в финансировании и какие наиболее выгодно финансировать банкам?

– Ситуация не изменилась. Конечно, хотелось бы кредитовать сырьевиков. Но это крупные игроки, которые не нуждаются в деньгах местных банков и пользуются финансированием глобальных фининститутов. То же самое относится к энергетике и телекоммуникациям. А нам остаются торговля, сельское хозяйство, небольшие перерабатывающие предприятия вроде макаронных фабрик. Хотя работы у банкиров могло бы быть поле непаханое, ведь в части товаров для населения в Казахстане почти ничего не производится. Легкая промышленность не функционирует в принципе, даже на юге страны, где под выращиваемый хлопок там был создан кластер. А спрос на все это есть, и он постоянно растет, причем это платежеспособный спрос, так как нефтедоллары так или иначе просачиваются по всей вертикали экономики и затрагивают все слои населения. Так что нужно быть оптимистом и работать. 

– Тем не менее есть популярное мнение об оттоке капиталов из Казахстана в зарубежные активы и на банковские счета. Почему деньги утекают из страны и есть ли шанс направить эти капиталы обратно?

– На протяжении более чем 10 лет многие наши соотечественники зарабатывали деньги здесь и вывозили их за границу. Все об этом прекрасно знают. Причем вывозились не только коррупционные деньги, но и чистые, легальные капиталы. Я всегда был против этого. Мое мнение: деньги должны быть в шаговой доступности от своего владельца. Риски есть везде, ни одна экономика от них не застрахована. Но риски в своей стране более заметны, их проще мониторить и даже пытаться как-то влиять на них. Ну вывезли наши люди деньги на Кипр, опасаясь каких-то потенциальных рисков советизации казахстанской экономики. И что в итоге получилось? События на Кипре на фоне общей турбулентности в еврозоне стали спусковым механизмом для репатриации капитала из стран ЕС. И я считаю, что Казахстан вполне мог бы стать той самой тихой гаванью для капиталов из-за рубежа. Но когда я озвучиваю эту свою точку зрения, меня не воспринимают всерьез. Почему Казахстан не может играть эту роль? Риски понятны, и обратите внимание: ни в одном из системообразующих банков РК ни один вкладчик не пострадал, банковская тайна у нас сохраняется, экономические реформы носят последовательный характер и даже вводимый «Базель-3» полезен с точки зрения безопасности вкладов. Системная работа «сверху вниз» проводится. Повторюсь, хотелось бы обратного движения, чтобы бизнес правильно поняли «наверху». Тогда мы могли бы построить казахстанскую банковскую модель по образу Швейцарии. Серьезно, наши страны могут быть не только горами похожи. И добиться такого статуса – «азиатской Швейцарии» – для нас, для всех жителей Казахстана, гораздо важнее, чем, например, когда-нибудь провести Олимпиаду.

– Что тогда сдерживает развитие такой модели? Почему Казахстан до сих пор не превратился в «азиатскую Швейцарию»?

– Я думаю, из-за мифов и предрассудков: дескать, чем дальше, тем надежнее. И сейчас, когда деньги потянулись обратно в Казахстан, очень важно не отпугнуть возвращенцев мнительными аналогиями с советским прошлым страны. Вы же видите, как реагирует сообщество, особенно в социальных сетях, на разного рода реформы? Организованно реагирует, как по заказу. Объявили о намерении объединить банкоматы с выгодой для потребителя – вопрос перешел в политическую плоскость. У нас же полемика может возникнуть даже там, где и проблемы-то нет!

– Может быть, тогда нужно больше заниматься пиаром и имиджем банков страны?

– Хватило бы всего-навсего достоверного отражения происходящего в стране и вокруг нее. Пиар – это все же некое приукрашивание фактов. А надо просто не искажать и называть вещи своими именами. И, конечно, всем вместе работать над тем, чтобы стать успешным и богатым обществом.

– Если говорить о западных дочерних банках в РК: некоторые сейчас сжимаются по активам, UniCredit и вовсе вышла из «АТФ Банка». Не влияет ли опыт иностранных БВУ в Казахстане на негативное восприятие нашей страны за рубежом?

– Я не считаю, что Запад воспринимает нас негативно. Я считаю, что Запад мог бы воспринимать нас еще лучше, если бы мы сами научились оценивать себя адекватно. Что касается иностранных кейсов, то разве Казахстан виноват в уходе UniCredit? Они купили «АТФ» в тучные годы за одну цену, а продали в худшие, когда цена упала. И я не знаю, чем они руководствовались, принимая такое решение. Не исключено, что UniCredit просто понадобились деньги на преодоление последствий кризиса, из которого весь мир только начинает выходить. И вообще, на основе 3–4 кейсов частных инвесторов, на мой взгляд, неправильно рисовать общий портрет Казахстана. Нефть у нас не закончилась, скоро заработает Кашаган. Еще раз повторяю, нам самим сначала нужно определиться, что такое хорошо и что такое плохо. А то пришел «Сбербанк» – у нас паника: «караул, рынок отбирают!» Уходит крупный иностранный банк – опять: «какой ужас!» хотя по предыдущей логике надо радоваться – рынок-то освобождается. Кто-то приходит, кто-то уходит – для бизнеса это нормальный, естественный процесс. Чем больше игроков, тем лучше. И хотел бы напомнить, что глава государства уже дал понять банкам, что тратить деньги Нацфонда на фондирование отечественных БВУ недопустимо, и что банки должны сами научиться работать при любой конъюнктуре: и в условиях растущих трендов, и в условиях нисходящих, и в условиях стагнации.

– Как считаете, почему сейчас начались активные разговоры по продаже ряда банков, ведь сейчас сектор только начал показывать рост прибыльности, улучшение качества портфелей?

– Я бы акцентировал внимание на том, что из-за кризиса кардинально меняется весь банковский ландшафт Казахстана. Изменилась десятка лидеров, появились новые игроки. Наша банковская система сродни молодой планете с еще не застывшей лавой. Ее земная кора будет формироваться еще лет пять, и этот процесс будет сопровождаться новыми тектоническими сдвигами. И хорошо, если бы и после этого на нашем банковском рынке что-то продавалось. Ведь раз кто-то продает, значит, кто-то покупает. Плохо, когда полный штиль: ничего не покупают и ничего не продают. А сейчас в «АТФ Банк» пришел новый инвестор – молодой, амбициозный, который созрел для свершений. Сменились собственники у банка «Астана-Финанс», у банка «ТАИБ». И эта тенденция позитивна. 

– При этом три банка «Самрук-Казыны» пока без явных потенциальных покупателей. Как считаете, выгодно ли «Халык Банку» принимать предложение о покупке «БТА»? Какую предпродажную подготовку стоит провести в трех банках «Самрука»? Есть ли шансы у государства выйти из капитала хотя бы некоторых из этих БВУ до конца года, и у какого из банков сейчас наилучшее предпродажное состояние?

– То, что государство хочет выйти из «БТА»,– это очень хорошо. То, что нашелся инвестор, готовый купить «БТА», – это тоже очень хорошо. Что касается двух других национализированных банков, то радует, что к ним есть интерес на рынке. Говорят, что стоимость «Альянса» и «Темира» после объединения составит порядка $1 млрд. Опять же радует, что хоть какая-то цифра появилась.

– Поговорим об инвестициях. Объемы рынка KASE снижаются в последнее время, причем стремительно. Наши фонды предпочитают инвестировать в ГЦБ или зарубежные бумаги, минуя казахстанских эмитентов?

– В Казахстане – дефицит качественных эмитентов. И новые эмитенты не появятся, пока не будет диверсифицирована экономика и не родятся новые предприятия. У этих новых эмитентов будут новые риски. И это нормально, ведь фондового рынка без рисков не бывает. На этом и зиждется весь механизм спекуляции бумагами: чтобы кто-то заработал – другой, чаще всего, должен потерять. Я, например, не играю на бирже именно по этой причине: не хочу выигрывать за счет проигрыша других. И с точки зрения зарабатывания денег предпочитаю играть в те игры, где в выигрыше остаются все. Ведь покупать бумаги можно не только из сиюминутных спекулятивных соображений, но и в целях средне- и даже долгосрочного инвестирования. Компания-эмитент в таком случае получает с фондового рынка деньги на развитие своего бизнеса, а инвесторы – те или иные дивиденды от роста стоимости компании, в бумаги которой они вложились.

– Но ведь государство дает хороший дисконт (на примере акций «Казтрансойла») для участников программы «Народное IPO», что ставит население в выигрышную позицию.

– Ну, тогда это не IPO, а программа поддержки населения, где в конечном счете люди должны выиграть у государства. Вот только можно ли назвать социальной программу, если она охватывает от силы 40 тыс. участников? Возвращаясь к предыдущему вопросу, – о необходимости наполнения фондового рынка эмитентами – отмечу такой парадокс. Чтобы допустить новых эмитентов на биржу, следует ослабить регуляторные требования, но это, в свою очередь, породит риски некоторой дестабилизации рынка. И тут тоже надо четко расставить приоритеты: чего мы хотим и что для нас важнее.

– И как выйти из этой патовой ситуации с наилучшим результатом?

– Я бы не назвал эту ситуацию патовой. Просто от власти и бизнеса требуется проявить искусство. Я всегда говорю, что бизнес– это скорее не наука, а искусство. Искусство находить компромисс, искусство договариваться, искусство понимать и доверять. Как талантливый музыкант, имея всего семь нот, создает красивую мелодию, так и государственные мужи вместе с предпринимателями, если они обладают талантом в своей сфере, могут гармонично настроить все переменные и сделать их взаимодействие максимально эффективным. А когда таланта нет – получается какофония. Конечно, в придачу к таланту нужна и техника. Но техника вторична, ведь хороших композиторов гораздо меньше, чем людей, когда-либо учившихся этому мастерству. Жизнь – это хаос, но этим она и прекрасна.

– Искусство настройки взаимодействий, получается, философский вопрос…

– Люди вообще склонны абсолютизировать относительные вещи, а абсолютные вещи пытаются, выражаясь медицинским языком, трепанировать. Вот понятие дружбы – оно абсолютное. Когда произносят тосты за настоящую дружбу, у меня возникает вопрос: а разве бывает какая-то другая? Дружба либо есть, либо ее нет. А вот пример противоположного толка, когда абсолютизируют относительное: дескать, если не создадим единую сеть банкоматов, то мы – страна с либеральной экономикой. Объединим – значит, катимся к Советскому Союзу. Или еще: если мы вошли в ТС – Россия нас поглотит, если выйдем – только тогда выживем и сохраним национальную идентичность. Ошибка этих людей в том, что они берут относительные вещи и подгоняют их под исторические аналогии. Но таких аналогий нет! Тот виток исторической спирали остался в прошлом, а на новом витке нас ждет совсем другая история.

Вообще, рассматривать мир через призмы национальности, вероисповедания, гендерной принадлежности – это глупо. Мы же цивилизованные люди. Нашей стране нужна теснейшая интеграция с Россией, я убежден в этом. В равноправном союзе с Россией мы построим независимый и сильный Казахстан. Изоляция, замкнутость на себе – это путь в никуда, а из соседей Россия является самой дружественной и духовно близкой нам землей. При этом нам как молодой стране, безусловно, нужны дальнейшие реформы в экономике, в том числе в финансовом секторе. Перед Казахстаном стоят глобальные вызовы, и мы должны быть готовы к симметричному ответу на них. Мы должны понимать, что нам никуда не деться от введения «Базеля-3», который как раз для того и придуман, чтобы не допустить повторения кризиса 2008–2009 годов. Вопрос: внедрять – не внедрять не стоит здесь в принципе. Так же как не стоит вопрос: вступать или не вступать в ВТО, как бы кто не сетовал, что это якобы угрожает всему отечественному бизнесу. По-моему, у великого Сергея Бубки был такой девиз: «Пока у тебя есть попытка – ты не проиграл!» У нас, я считаю, лимит попыток далеко не исчерпан, будущее нашей страны находится в наших руках, и только от нас, а не от каких-то сил извне, зависит, будет ли Казахстан процветать. 

Высказать свое мнение
Вопрос дня
В какой валюте Вы храните свои сбережения?
  • Все держу в тенге (на тенговом депозите, акциях и т.д.)

  • Часть держу в тенге, другую часть - в долларах США

  • Все держу в долларах США

  • Все держу в разных иностранных валютах

  • У меня нет сбережений

  • Все держу в тенге (на тенговом депозите, акциях и т.д.)
    17

  • Часть держу в тенге, другую часть - в долларах США
    30

  • Все держу в долларах США
    18

  • Все держу в разных иностранных валютах
    7

  • У меня нет сбережений
    55

Цифра дня
64
место
в мире занимает Казахстан по скорости мобильного интернета
Цитата дня
Я считаю, что те инвестиции, которые из ЕНПФ осуществляются в банк — это надежные инвестиции. Деньги из ЕНПФ должны инвестироваться. Если они не будут инвестироваться, не будет инвестиционного дохода, они будут обесцениваться
Болат Жамишев
председатель правления Банка Развития Казахстана
Курсивъ в соцсетях
Новости партнеров
Loading...
Система Orphus
Войти на сайт
Через соц. сети:
Пароль должен быть не менее 6 символов длиной.
Пароль должен быть не менее 6 символов длиной.
Ваша оценка принята. Подождите...
Подождите...
Запись добавлена в избранное